Наверх

Александр Тертычный: “Свободным надо быть внутренне...”

09:49 09.06.2014

РИГ SAKHAPRESS.RU Александр Тертычный – один из самых авторитетных и известных исследователей современной журналистики, автор учебников для студентов факультетов и отделений журналистики.

Например, его труды последних лет, “Аналитическая журналистика”, “Расследовательская журналисткиа” и другие полезны не только студентам, но и всему сообществу пишущих профессионалов. Одним словом, классик.

Мы встретились с ним на факультете журналистики МГУ, что на Моховой и прогулялись по Красной площади, обсудив открывающиеся виды, немного и повозмущались. Нас, как и многих россиян, знакомых с детства известными всем видами Кремля, задела новая высотка, торчащая за Спасской башней. Хотя и вдали, но нарушает привычный вид.

Убрали с горизонта, как мешающие, в 1990-2000-х гостиницы “Интурист”, “Россию”, а теперь новая выросла. Ну да, ладно, это к слову. Мы сели на ветру в кафе у стен ГУМа и завели разговор о наших журналистких проблемах.

Профессор Александр Тертычный уже бывал в Якутске в 2012 году, участвовал в конференции и читал лекции. И вот в эти дни, он приедет вновь, будет председательствовать на аттестационной комиссии выпускников отделения журналиктики ФЛФ СВФУ.

- Александр Алексеевич, первый вопрос такой: что происходит с современной журналистикой, куда мы идем? По сравнению, допустим, с 1990-ми годами и вот нулевыми XXI века...

- 1990-е годы, это, в общем-то, было время сплошных, глубинных изменений в нашей журналистике. Что произошло? Существовала, как известно, достаточно жесткая вертикальная система советской журналистики, где было все субординировано отношениями между самими советскими СМИ, между властью и СМИ, и так далее. Собственно говоря, все СМИ были включены в систему административного управления, но это не значит, что они раздавали команды направо и налево. Это значит, что они помогали реализовывать те или иные планы, задачи, которые в то время формулировались в коммунистической партии, правительстве и так далее и были связаны со строительством социалистического общества. Ставилась задача довести до широких масс населения, мобилизовать на исполнение партийных решений, и т.д. и т.п. Осуществлять пропаганду ценностей, значимых для социалистического общества, нравственного воспитания молодежи, пропаганды передового опыта и так далее. Потом в связи с известными нам событиями, именно началом перестройки, потом с последующим разделением Советского Союза, переходом от плановой экономики к рыночной, произошли очень серьезные изменения и в средствах массовой информации. Исчезла вертикаль и появилась так называемая горизонтальная система СМИ. Или не система, может быть, структура.

- Что же было в этих изменениях основного, главного?

- Средства массовой информации оказались включенными в различные финансово-промышленные группы, компании, как они назывались. Создавались холдинги всевозможные и так далее. Они в известной мере обслуживали интересы этих групп. Ясно, если они получали зарплату от компании, они что-то делали и для формирования ее позитивного имиджа. Хотя самостоятельность была. Начало 1990-х годов многие называют веком свободы прессы. Это длилось, по крайней мере, с 1990-го по 93-й годы, примерно. Тогда был принят закон о СМИ и все почувствовали себя в юридическом плане свободными от всякой цензуры. Вот это часто воспринималась как абсолютная свобода прессы, когда она существовала как четвертая власть. А дальше произошло то, что произошло. Пресса опять же была включена в пропагандистскую деятельность. Выборы президента России 1996-го года, совокупность усилий олигархата – “семибанкирщины”, помните, так называли группу богатых, она сопровождалась включением СМИ в проводимые пропагандистские акции. Естественно, что тут говорить о свободе печати… Но это не исключает того, то есть нельзя говорить, что в какие-то периоды времени абсолютно господствовала свобода или абсолютно она отсутствовала. Всегда кто-то имел больше или меньше доступа к информации. Возможность выражения отличного от общего мнения в разных СМИ было по-разному.

Что касается 2000-х годов... Когда Ельцин отстранился, ушел от власти, извинившись перед россиянами за свои действия, появился новый президент, естественно, как всегда это происходило, начались изменения в различных сферах общественной жизни, управления обществом. Возник вертикаль государственного управления и на общество, естественно, в какой-то мере, это сказалось. В том числе и на СМИ. Они стали включаться в эту деятельность по-разному на разных уровнях и с разной интенсивностью. Да, это воспринимается иногда как уход от свободы печати. Но, на самом деле, доминирующая власть проявляется или влияет на все средства массовой информации. Не только у нас, но и практически во всех зарубежных странах. Относительно более-менее жестко или относительно жестко. Эта сцепка государства и СМИ, общественнных, социальных институтов и СМИ – это та главная вещь, которая объясняет, что происходит и почему, и где. И она никуда не исчезала. Если мы обратимся к практике деятельности современных СМИ, мы увидим, что она там или здесь обязательно заявляет о себе, когда журналистам то разрешают, то запрещают о чем-то говорить. Это же как раз и есть проявление этой самой главной сцепки.

- Что еще происходит в средствах массовой информации?

- Известно, что к концу 1990-х годов и в России, и в мире, главным СМИ стало телевидение. Сегодня, практически, 60 процентов населения планеты используют в качестве основного источника информации телевидение, 30 % газеты и журналы, 29 % интернет и 16 с чем-то процентов – радио. В этом плане, скажем, баланс изменился в пользу телевидения. Эпоха Гутенберга очень долго существовала и сейчас еще существует, когда периодическая печать была главной. В то же время наметились некие связанные с возможностью телевидения, скажем, показом очевидной истины глазами репортера, сдвиги. Это привлекает аудиторию и она думает то, что она видит и есть действительно правда. Иногда это так, иногда это не так. Всем это известно, кто профессионально занимается журналистикой. При этом надо помнить, что печатные СМИ дискредитировали себя частично в период трансформации, переходного периода общества. Поэтому к ним и доверие снизилось. Вспомним, что было скажем в Советском Союзе, как относились к газетам – это была истина в последней инстанции. Не для всех, но для большинства. Часть читателей верили в то, что если в газете написано, значит правда. Человек приносил газету и говорил, вот, смотри, что в газете написано, а ты мне тут говоришь... К сожалению, сейчас это доверие аудитории резко снизилось и газеты потеряли то, что имели. Если сравнить сейчас наши газеты и, скажем, японские газеты. В Японии газета это самое серьезное средство массовой информации. Там все газеты, которые есть называются качественными. Почему? Потому что во всех газетах главная задача журналиста написать правду, то есть дать достоверную информацию. И не дай бог, что если он ошибется или наврет специально, его выгонят с работы, лишат лицензии. Там очень жестко следят главные редакторы и все остальные, кому положено, за тем, чтобы публиковали достоверные сведения. Причем, эти газеты выходят миллионными тиражами: от четырех до семи миллионов. Что касается другого типа газет – желтой прессы, они там тоже есть, типа таких журналов, таблоиды, тоненькие журнальчики, вот это желтая пресса и их такими и знают. Если кому надо развлекаться, то они покупают, а кому надо достоверную информацию, они покупают газеты качественные.

- Хорошо, Александр Алексеевич, а вот интернет не стал ли конкурентом телевидения?

- Нет, не стал. Ну, уже хотя бы потому что пока у него аудитория, как я сказад 29 процентов.

- Это в целом, по всему миру?

- Да, это, в общем, глобальный такой показатель. Не стал еще почему? В отличие от телевидения, которое отражает очевидную истину, то есть дает картинку непосредственно, интернет использует сейчас какие-то заимствованные тексты, вот это рерайтинг и прочее, и кто там и что там, откуда кто добавляет. Народ сомневается. Даже вот эти пользователи 29 процентов, когда их спрашивают: доверяете ли вы информации из интернета, они заявляют, что они опасаются за ее достоверность. В качестве достоверной чаще используют информацию из телевидения и газет, и так далее.

- Но нужен ли тогда интернет, как особый канал получения актуальной информации?

- Несомненно нужен. И пользоваться несомненно нужно. Общая тенденция в принципе так и выглядит. Желаемая тенденция в использовании информации: это обращаться, когда нужно узнать что-то более-менее достоверное, ко всем источникам информации. И за счет этого получается, с одной стороны, полнота, с другой стороны, перекрестная проверка сообщений Если об одном и том же все по-разному пишут, это сигнал того, что здесь могут соврать, неправду сказать. И надо еще как-то проверять и так далее.

- Да, это информационная грамотность, сейчас многие об этом говорят...

- Конечно, информационная грамотность, информационное поведение населения или аудитории – этим могут заниматься те, кто по-настоящему интересуется реальным положением в мире, достоверностью ситуации. Ведь есть люди которые сами по себе ленятся или некогда им, им все равно, что попало под руки прочитал, увидел и пошел дальше...

- Блогеры или контент пользователей социальных сетей могут ли составить конкуренцию журналистике? Вот к примеру, такое явление как “мобильный репортер”, который стал очень популярным. Используют все телевизионные каналы и тем более интернет-СМИ.

- Если пользователь дает информацию достоверную, то, да. Информация может быть интересной, оперативной, с места события, где никого нет из журналистов. Если он честный человек, то постарается дать достоверную информацию. А если плут и мошенник, то на три короба наплетет, лишь бы получить гонорар. Поэтому, тут многое от него – пользователя – зависит. Он не подпадает под действие закона о СМИ, никак на него нельзя повлиять. Человек захотел заняться самовыражением, соврал, придумал, что с него возьмешь? Поэтому, с одной стороны, конечно, народ который пользуется интернетом, он ясно реализует свой интерес. Во-многих случаях, обращаясь к блогам, разным сайтам и так далее. Но это не значит, что такое обращение, еще раз скажу, гарантирует получение достоверной информации. Просто он может узнать раньше о чем-то, насколько это достоверно останется открытым. Конкуренция какая-то есть, но это не значит, что профессиональная журналистики должна исчезнуть. Если только людей перестанет интересовать достоверная информация, профессионально подготовленная. Вот тогда можно обойтись и без нас. И пусть друг другу рассказывают, как бабушки на скамейке новости и добавляют еще тысячу сюжетов. Такие вот дела.

- А вот, касательно, подготовки будущих журналистов. Что меняется, какова тенденция сегодня? Принято раздельно учить телевизионщиков и печатников, а сейчас больше говорим о конвергентной журналистике и как она повлияла...

- Ну, конечно, в какой-то мере, это влияет, или должно влиять. Что такое конвергенция? Или как у нас понимается сейчас. Это когда журналист должен будет ответить на это своим универсализмом, что он должен быть универсальным. Конвергенция, в общем, может быть и на базе универсальных журналистов и на базе специализирующихся. Конвергентный может пониматься как размещение одного контента на разных платформах. Для экономии можно одного держать, который будет день и ночь писать и он будет универсальным, пока сил ему хватит. Вот персональный журнализм, так сказать. Но если мы желаем того, чтобы у нас не один доктор от всех болезней лечил, а все-таки были стоматологи, терапевты, кардиологи, то... Универсальный врач – это коновал, он от всех болезней одним лечит. Так что надо думать и выбирать тот вариант, который в данной ситуации максимально эффективен и максимально реализуем, я имею в виду подготовку журналистов. Нельзя уповать на то, что это и будет хорошо, а то было плохо.

- Хорошее сравнение... А вот внутри профессии, в кухне журналистики, сейчас говорят, что у нас стираются границы между жанрами. Тенденция такая есть?

- Тенденция за счет чего появляется? Она появляется за счет того, что в журналистике работает огромное количество людей, которые мало что знают о жанрах, вообще, как профессионалы они появляются и растут сами по себе. Они опять же по аналогии, как знахари, скажем. Путем подбора чего-то там выбирает, а есть человек которого учат специально.

- То есть пришли в журналистику не профессионалы и их больше?

- Конечно, для них не существует жанров каких-то или еще чего-то. Для них существует то, что они написали и назвали все одним словом – статья. Студентка приходит и говорит: я сегодня три статьи написала. У меня волосы дыбом, потому что я статью писал три месяца. Думаю, какой же я тупой, а она за один день три статьи! Спрашиваю: а что за статьи. Говорит: такие вот заметочки, про пожары еще про что-то. Ну, я говорю, это заметки писала, а не статьи.

- Знаете, бывает, вот не различают. Александр Алексеевич, университеты не обеспечивают всю потребность СМИ в журналистских кадрах, так получается?

- Дело не только в университетах. Дело в том, что университеты стараются адаптироваться к тому, что есть на практике. А в практике что есть? Экономия всего, чтобы все попроще было и побыстрее. Рыночная экономика диктует быстро и дешево создать продукт и продать, желательно, подороже. Конвейерное производство. Елена Леонидовна Вартанова даже написала в своей книге о том, как влияет рыночная система на медиасистему в этом плане. Есть производство текстов, которые можно быстро создать, новостные тексты и так далее. И вот на это затачивается образование в университетах. А что касается других всяких вещей, то это уже как там получится, где-то там, по ходу развития. Но, я думаю, что это не совсем верно, если мы все будем заниматься воспроизводством такого вот достаточно примитивного уровня отображения действительности на уровне фактов. Не значит что это плохо, но только на этом мы ведь не можем базироваться. Не готовить тех, кто будет писать статьи или какие-то другие обзоры, обозрения и т.д. Тоже вроде не правильно. Почему? Потому что какие-нибудь предварительные знания человек должен иметь, не обязательно стать колумнистом или рецензентом или еще кем-то. В плане такой вот журналистики аналитической, сатирической или еще какой-то. Но он, хотя бы должен знать, что это и как это делается, что может его ожидать.

- Сейчас многие сетуют, что жанр очерка исчез из прессы российской, вот как вы думаете?

- Да, чем больше мы говорим, что нас нет, тем больше нас нет. Много зависит от нас. Что мы предлагаем: мы говорим нас нет, мы есть только заметка, и заметками заполнили все пространство. Смотрите, говорим, нигде нет ни очерка, ничего. Так ты напиши очерк и опубликуй! Говорят, так же он не востребован. Откуда знаешь, что не востребован, кто проверял, что он востребован или нет. И там, где их пишут и публикуют, очерки есть. Есть фельетоны, есть памфлеты. Я готовил статью, и обнаружил массу жанров. Используют все виды. Дмитрий Быков, Мэлор Стуруа, Александр Проханов, Максим Соколов, практически, там все известные журналисты, Андрей Колесников. Они все присутствуют в интернете, как публицисты, колумнисты, обозреватели, фельетонисты, пародисты, там чего только не найдешь. Поэтому эти жанры существуют. Надо учить всему. Нельзя солдата учить стрелять только из лука, надо учить из винтовки, из пушки там и прочее, тогда он при необходимости использует эти средства для выполнения цели своей, задачи.

- Александр Алексеевич, возвращаясь к первому вопросу, 1990-е годы, времена перестройки Горбачева и начала ельцинской эпохи, называют золотым временем журналистики. А вот вы с этим согласны? Если согласны, то сегодняшнее время как можем назвать?

- Это все равно, что у меня спросить, вот правда ли, что бывает медовый месяц? Ну правда ли, что вот в медовый месяц было все лучше, чем сейчас... Понимаете, это же все по-другому воспринимается. Надо учитывать, понимать, что когда на фоне ограничений, которые были, те люди, которые чувствовали эти ограничения, перестали их чувствовать – это, конечно же, воспринималось ими как век свободы. Век свободы, век свободы... Свобода всегда была есть и будет, несмотря ни на что, именно как осознанное необходимость. Если ты свободен обливать грязью любого и не нести за это ответственность, это не значит, что ты свободен, это значит, что ты воспользовался ситуацией, обманул кого-то, дал ему неправильную информацию и прочее. Свободным надо быть, как говорится, внутренне и тогда любая не свобода внешняя, мало что будет значить. Если ты отражаешь свою позицию, а отражать ее можно любыми путями. Масса существует вариантов с древних времен и по сегодняшний день, когда можно выразить свою позицию, свое отношение к чему-то. Нельзя думать, что есть где-то она, эта свобода, где все прекрасно, ничего подобного нет, я думаю. Элементарно наблюдая, оглядываясь, так сказать, по сторонам, и видим, что делают журналисты на Украине сейчас, например, что они делают в других странах, когда вообще выдумывают такие вещи фантастические, что уму непостижимо и выдают их за реальность. Что ж это за свобода? Никакой свободы нет, он обслуживает заказ и все. Он боится за то, что его выгонят с работы и прочее, прочее. Кто платит, тот заказывает музыку... Вот есть один журналист, свободный, выступал недавно. Занимается он, производит вино и чего-то еще, у него империя целая. Выпускает еще газету. Да, он свободен в экономическом плане, закон там не ограничивает его действия, он свободен в этом отношении. А если ты получаешь у государства, у олигархов, у кого угодно деньги, значит ты их отрабатываешь, вот и вся истина. Она однако проста, дорогой: отрабатываешь. Вот, такие вот пироги.

- Понятно, но какой-то уж печальный конец интервью...

- Нет, не печальный. Он оптимистичный, потому что он показывает истину, а истина превыше всего в нашем деле. Говорить правду, правду и только правду – было записано в хартии журналистов Америки в 1925 году. Вот и мы с тобой сейчас как раз таки пытаемся выяснить эту правду, как мы ее понимаем. Может, кто-то по-другому понимает, дай ему тоже здоровья, благополучия и профессиональных успехов! И всем!

- Спасибо.

Олег СИДОРОВ.

Поделиться в соцсетях:
Ник
Текст комментария