Каждое лето мы с бабушкой ездили в лес за брусникой. Я любила эти походы, особенно момент, когда мы садились подкрепиться. Обычный хлеб, намазанный маслом и посыпанный сахаром, казался таким вкусным, и огурчики с солью были объедением. Но в тот день что-то было не так.
Мы нашли место, где было полно ягод. Бабушка ушла вглубь, а я осталась на опушке. Я с увлечением собирала ягоды, как вдруг услышала хруст веток. Я обернулась, но никого не было.
Я снова наклонилась к ягодам, но услышала, что кто-то явно идет ко мне. Я подняла голову, думая, что это бабушка, но это была не она.
Между лиственниц стоял старик. Он был в темной грязной одежде, с седыми космами и длинными ногтями. Самое страшное это были его глаза: пустые, белые, как у вареной рыбы. Он шел ко мне, вытянув вперед руки, как слепой, и улыбался, обнажив кривые редкие зубы.
Я закричала и побежала в лес, чтобы найти бабушку. Я слышала, как он идет за мной - хруст, шорох. От страха, я не разбирала пути, поэтому споткнулась, упала и обернулась. Он стоял в двух-трех метрах, его голова была неестественно наклонена, руками он тянулся ко мне, а изо рта вылетал только хрип. Я зажмурилась, ожидая худшего, но внезапно услышала голос бабушки. Открыла глаза и увидела встревоженное лицо бабушки. Она спросила, почему я кричала.
Когда я рассказала о старике, бабушка предположила, что это моя фантазия разыгралась из-за страха, и корила себя, что оставила меня одну.
Мы ушли оттуда через час. Я не оборачивалась, но когда садились в машину, я увидела его. Он стоял у опушки, за деревьями и смотрел на меня. Дома я рассказала дедушке про того старика и узнала про yөр. Дедушка поведал, что иногда души людей, которые погибли насильственной или мучительной смертью или совершили самоубийство, становятся yөр и преследуют живых людей, чтобы убить или свести их с ума. Он велел мне никогда больше не ходить в тот лес. Я послушалась, но через несколько лет услышала, что в том месте пропала женщина. Ее так и не нашли.