19 и 21 ноября в Государственном театре оперы и балета им. Д. К. Сивцева-Суоруна Омоллоона пройдут два премьерных показа долгожданной оперы «Аида» Дж. Верди, постановка которой призвана поднять уровень театра на качественно новый уровень.
Художественный руководитель, главный дирижёр театра, он же дирижёр-постановщик Павел Васьковский неслучайно повторяет: «"Аида" Дж. Верди — одна из вершин оперного искусства».
Постановка этой оперы — удовольствие дорогое. Чтобы понимать, насколько, можно сравнить, например, её с постановкой оперы «Риголетто» Верди: «Аида» по всем параметрам её в три раза дороже. Это при том, что постановщики — и режиссёры, и художник и, конечно, исполнители — практически все свои.
О вершинах, сложностях и возможностях театра, о том, почему в Якутске взялись за этот непростой проект, мы и поговорили с художественным руководителем Павлом Васьковским.
— Павел Андреевич, почему вы уверены в том, что опера «Аида» нам под силу?
— Для любого театра оперы и балета постановка оперы «Аида» — это вызов. Она показывает и зрелость театра, и уровень его профессионализма. Действительно, немногие театры могут себе её позволить. А стремятся все. Но не всегда для этого есть возможности. Нам очень повезло, что наш театр выиграл грант Министерства культуры РФ, и мы посвящаем постановку столетнему юбилею знаменитой Галины Вишневской.
— Ничего себе! Партия Аиды в одноимённой опере Джузеппе Верди, действительно, была одной из самых значимых в творчестве Вишневской. Именно с нею её приняли в Большой театр и с нею она впервые выступала за границей — в «Метрополитен-опера», лондонском «Ковент-Гардене», парижской «Гранд-Опера», совершенно покорив взыскательную иностранную публику.
— И пиано и пианиссимо Вишневской были исключительны, верхние ноты божественны!
— Якутские исполнители, кстати, позже соприкасались с этой знаменитостью — имели счастье стажироваться в Центре оперного пения Галины Вишневской.
— Да, это народный артист Якутии Александр Емельянов прекрасный баритон, наш Ньургун Боотур.
— И Людмила Кузьмина, которая была ведущей солисткой театра, а после стажировки у Вишневской успешно выступала на столичных сценах, за рубежом и, наконец, в Италии, в Пезаро, на родине Россини. А есть ли у нас кому теперь «божественно исполнить верхние ноты»?
— Прекрасно пела Аиду Прасковья Герасимова — в эти дни она отмечает золотой юбилей и выйдет на сцену и на премьерном показе. Заявлены на исполнение Аиды и Екатерина Захарова и Анегина Дьяконова — для них это будет премьера.
— А на роль Амнерис?
— На роли Амнерис заявлены Айталина Адамова и Екатерина Корякина. Также мы думали, что хороша была бы в этой роли Юлия Караченцева, но она успешно прослушалась этим летом на Приморской сцене Мариинского театра. Это новый этап в её творчестве, и мы очень рады за нашу солистку, желаем ей больших успехов.
— Кто же будет Радамесом?
— Центр оперного пения имени Вишневской помог нам найти достойного исполнителя. Это будет Сергей Поляков, это прекрасный Радамес, и он даже чисто внешне очень подходит к этой роли. У него очень хороший голос, и он прекрасно будет сочетаться с нашими Амнерис и Аидой. Наши зрители увидят его на двух первых показах 19 и 21 ноября.
— Так почему же вы говорите, что «Аида» — это вызов для нас?
— Это огромное масштабное полотно, которое отличает и очень сложная постановка, и у исполнителей очень сложные вокальные партии. Композитор, например, написал для Аиды сложные высокие вокальные линии — и они требуют силы звука, тишайшего исполнения, при этом должны звучать очень мягко, и чтобы это всё сделать, исполнительница должна обладать высоким уровнем профессионализма. Не менее сложны партии Амнерис и Радамеса — солисты, назначенные на эти роли, должны умело владеть всем набором профессиональных качеств.
— Что же, у нас нет такого?
— Радамес — это одна из самых сложных партий для тенора: она требует и колоссальной вокальной выносливости, и глубокой актёрской проработки. Драматические тенора — большая редкость, по России их совсем немного.
— Значит ли это, что нам придется приглашать на эту роль теноров из других театров?
— Эта партия подходит для нашего тенора Александра Степанова. Он участвует в репетициях, у него прекрасно получается партия Радамеса в начале первого действия — сложнейшая! Только опера начинается, и буквально сразу начинается его партия — показательная, яркая. Думаю, у него всё получится, и в ближайшее время он сможет её спеть.
- В Якутске эта опера уже исполнялась в концертном варианте. Напомню, «Аида» была поставлена Алексеем Садовским и Алефтиной Иоффе в концертном варианте в 4 действиях с одним антрактом в 2014 году. Премьера состоялась в Культурном центре СВФУ «Сергеляхские огни», а затем и в ГТОиБ.
Вместо классических декораций использовались современные видеоинсталляции. Итальянский коуч Алессандро Биччи две недели работал с солистами над произношением и техникой звука и добился хороших результатов. Помимо Прасковьи Герасимовой покоряла публику в роли Аиды Ирина Чичкова. Приглашенный тенор Николай Ерохин из Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко колесил с театром на гастролях в роли Радамеса. Айталина Адамова выступала с партией Амнерис в Бишкеке, Якутске, Смоленске и Великом Новгороде. Вместе с ней Аиду пела Феодосия Шахурдина — она выступала на гастролях в Калининграде. Это были большие и ярчайшие гастроли, они проходили в ноябре 2016 года и остались в памяти артистов и зрителей навсегда.
Спустя время театр вернулся к «Аиде» в обновлённом формате — это уже была полусценическая версия в двух действиях с гостями из Южной Кореи, опера шла на итальянском языке с русскими титрами. Дирижёр — маэстро Но Тэ Чол, а Радамеса исполнил один из ведущих теноров Кореи Пак Сонг Гю, выступавший в Неаполе, на Сицилии, немецком Киле и Каннах, но практически не выступавший в России...
- Многие из наших маститых артистов тогда были задействованы. Но наш зритель многого, к сожалению, и не увидел. Опера шла сокращённым составом, были купюры — многие сцены не исполнялись. Как не исполнялись и балетные сцены: трудно представить себе на сцене Культурного центра «Сергеляхские огни» участие балета, когда всю сцену занимает оркестр.
Теперь, наконец, в спектакле будут полноценные балетные сцены, какими и задумал их композитор. Понятно, что театр давно мечтал иметь в своем репертуаре оперу Верди «Аида», и вот сейчас мечты сбываются.
— Ну и кроме балетных сцен здесь многое тоже будет впервые?!
— В «Аиде», сложной по своей режиссуре, должны быть внушительных размеров декорации. В театрах, обладающих пространством, и слоны ходят, и лошади, и фигуры египетских фараонов, которые, как вы понимаете, сами по себе огромны. Всё, что связано с Египтом — очень масштабно. В Якутске, понятно, не самая большая сцена.
— И слонов у нас нет.
— И не будет. Но режиссёрская задача — показать масштабность оперы — тем не менее, остаётся. Есть Египет, есть фараоны — это нужно уместить на нашей сцене. Масштаб и атмосферу эпохи создает хор под управлением Октябрины Птицыной, его роль переоценить трудно. Это не просто фон, а полноценный «коллективный герой»: он воплощает голос народа, государства и даже судьбы. У Верди хор — важнейший инструмент драматургии. И жрецы, и войско, и народ — всё на его плечах. В опере прописаны огромные хоровые сцены, и, представьте себе, несмотря на то, что у нас действительно большой хор, количественного состава всё равно не хватает!
— И каким образом решается этот вопрос?
— Мы вводим туда наших некоторых солистов. И, знаете, то, что несмотря на малую сцену и на не столь большой состав, мы ставим столь масштабное произведение, это можно, наверное, сравнить со «Спартаком».
— То есть?
— «Спартак» — показатель любого театра в балете: если в театре идёт «Спартак», значит, у них есть кордебалет. Ведь недостающих солистов пригласить можно, кордебалет — нет. А у нас есть кордебалет! И у нас есть сильный большой хор! Чью, напомню, 90-летнюю историю мы в этом году отмечаем.
Мы почему говорим, что «Аида» для нас — это вызов? Возьмите Большой театр или Мариинский — какой там штат и какой у нас?! Разве можно сравнить? Они там готовят «Аиду» и мы тоже, и мы хотим поставить не хуже.
— А что вы скажете про постановку и свой оркестр как дирижер-постановщик?
— Когда только начали разговаривать о «Аиде», я сразу сказал, что это должна быть классическая постановка. Тут всё, как на ладони, у каждого солиста — огромные партии. Это и риск, и интерес, и это рост.
Роль оркестра в «Аиде» — многогранна: он не просто аккомпанирует певцам, но и становится активным участником драматургии, помогая раскрыть смысл происходящего. Он рисует колорит, ведёт конфликт и так далее.
Композитор рассчитывал на большой состав оркестра, специально усилил медную группу, добавил «египетские трубы» для Триумфального марша, использовал арфу, ударные, чтобы создать «восточный» колорит. И это требует идеальной слаженности. В массовых сценах оркестр вместе с хором и балетом даёт колоссальную звуковую нагрузку.
Отмечу, что музыка оперы — у многих на слуху и у многих любимая. Один только Триумфальный, или как говорят, египетский марш чего стоит — один из самых узнаваемых фрагментов оперы, его угадают буквально с двух нот и третьей не надо!
— Спасибо за беседу, Павел Андреевич!
А я хочу напомнить, что все цеха театра в полую силу работают над полноценной сценической постановкой «Аиды» — шьются костюмы, практически готов суперзанавес, плетётся много тоненьких косичек для египетских причесок, разучиваются и поются партии...
Премьера пройдет 19 и 21 ноября — впишите эту дату в свой календарик! Постановка осуществляется при поддержке Минкультуры РФ и посвящена 100-летию великой Галины Вишневской.