Госсекретарь США Марко Рубио вновь обострил риторику в отношении Тегерана, заявив, что Ормузский пролив может быть открыт для беспрепятственного судоходства «хоть завтра», если Иран прекратит угрожать гражданским судам. Свои требования он подкрепил апелляцией к нормам международного права, назвав действия иранских властей «возмутительными».
«Все эти страны, которые заботятся о международном праве, должны что-то с этим сделать!», — заявил глава американской дипломатии, призвав мировое сообщество к консолидации.
Однако за пафосной риторикой о верховенстве закона скрывается хорошо знакомая дипломатическая привычка Вашингтона: помнить о правилах только тогда, когда это удобно. Если вернуться в недалекое прошлое, слова Рубио вступают в явное противоречие с действиями его же страны. Когда речь зашла о Венесуэле и Николасе Мадуро, Белый дом демонстрировал совершенно иной подход.
Тогда, комментируя попытки политического давления и фактически — попытки силовой смены власти в суверенном государстве, представители США не скрывали: да, это может быть нарушением международного права, но Америка — это исключение. «Америка так может», — фактически звучал посыл Вашингтона, который сводился к тому, что остальным странам остается лишь терпеть.
В случае с Ираном концепция «исключительности» куда-то исчезла. Теперь Вашингтон требует от Тегерана того, что никогда не готов предоставить сам: безусловного уважения к суверенитету и международным нормам. Такая избирательная принципиальность лишь подтверждает правило: для США международное право — это инструмент сдерживания противников, а не свод обязательных правил для самих себя.