Суровый вид Якутии глазами польского журналиста. В краю северных оленей и медведей - 3

Продолжение. Начало читайте тут и тут.

РИГ SAKHAPRESS.RU Сложно назвать непредвзятым взгляд на Россию глазами польского журналиста, работающего в политическом издании.

Впрочем, название материала говорит само за себя — Лос-Эвенкия. Тем самым поляк стремится показать, что российская Якутия — это что-то вроде мексиканско-бразильского гетто, а заодно и некий затерянный край с потерянными людьми из сериала LOST. Понятное дело, что поляки Россию не сильно любят, но саму фактуру автор не выдумал. Дело не в фактах, а в их подборе. Но сами факты имеют место быть.

Кулема

А Кулема в армии не служил. Он жил до 28 лет без паспорта, так что родина про него не знала. Ему было лет пять, когда умерла мама. Каким образом, лучше не говорить. Тогда же как-то умерли маленькие Илья и Тамара. Было начало 70-х, тогда не было еще железной дороги и пути в Чару. Детей в больницу приходилось возить на оленях, так что часто бывало уже поздно. Умирали даже от ангины. Старший брат Сергей умер в палатке после новогодней гулянки. Кулема помнит, как свояк отправился в тайгу на поиски Сергея. Он нашел его и удивился, что у покойного нет мизинца. Он отрезал палец, когда в предсмертных конвульсиях пытался настрогать стружки на растопку. Чтобы разжечь этот чертов огонь не хватило пары минут собственного тепла.

Полтора десятка лет в семье никто не умирал, пока сестра Оля не захлебнулась рвотой. Это все из-за технического спирта, который используют в дефектоскопах на БАМе. Она прожила долгую жизнь: ей было 45. Потом ушел отец. Примерно после распада Союза. Он пил две недели подряд, пока у него не случился приступ астмы. Из Чары приехал врач, но сделал не тот укол. С воздухом или что-то вроде этого. Отец умер по пути в больницу.

Он не может вспомнить, был это 1995 или 1996, может, даже 97 год. По телевизору — «Рабыня Изаура», в стране п***. Все делали, что хотели. Начальница морга не отдавала тело. Она знала, что Кулема, который работал тогда на лисьей ферме, получил три тысячи рублей на похороны. Она не отдала ему отца, пока он не отстегнул ей «штуку» из пособия.

Вы когда-нибудь бывали в морге в Старой Чаре? Даже у Кулемы, который научился убивать еще в детстве, пробежал по позвоночнику холодок. Там нет ни полок, ни ящиков. Тела лежат на полу. Посередине стоит стол и три стула, чтобы было где выпить. Кулема не помнит, кто ему помогал. Он помнит только, что нужно было переступать через все эти тела. Он погрузил отца в маленький совхозный уазик и погнал в Чапо. Бензин кончился через 100 километров, масло еще раньше. К счастью, мимо проезжал Шакал на мотоцикле. В конце концов, он согласился дотянуть машину пять километров до деревни.

Отец лежит рядом на кладбище. Там гораздо больше народа, чем в деревне. Иногда Кулема — парень, слепленный из эвенкийских верований и советских лозунгов, позволяет себе маленькое священнодействие: он оставляет отцу зажженную сигарету и рюмку волки.

Продолжение следует

Михал КCЁНЖЕК