А о любви кто петь будет?

«Хочется о любви петь!» — так после концерта в Государственном театре оперы и балета им. Д. К. Сивцева-Суоруна Омоллоона Григорий Чернецов выразил своё настроение — то, чем наполнен сам и то, что дарил людям на двух сольных концертах в сопровождении симфонического оркестра театра под управлением маэстро Павла Васьковского.

Столько цветов пало на эту сцену к ногам артиста — молодого, талантливого, яркого, с шикарнейшим баритоном, послушать которого люди ехали, откуда только могли; столько было аплодисментов и «браво», что на «бис» он не смог отказаться и снова исполнил вынимающую душу «Синюю вечность» — главную песню Муслима Магомаева, ставшую с некоторых пор и визиткой Григория Чернецова, и символом Санкт-Петербургских «Алых парусов».

«О море, море!» — неслось по залу, соперничая с самим Магомаевым, не уступая автору, любимцу советской публики. Это лучшее, что у нас в стране было полвека назад, и это лучшее подхватил Григорий, сын земли якутской, умеющей хранить в себе настоящие ценности и проносить их сквозь годы и время. А таких песен у Григория — целый репертуар, достаточный для того, чтобы зал взлетел светящимися фонариками телефонов, плескавшими в волнах его голоса в знак признательности за талант и благодарности за этот полёт души.

Из творческого багажа Муслима Магомаева Григорий взял песню Полада Бюль-бюль-оглы с узнаваемой старшим поколением и любимой ноткой в голосе: «Приходи — останемся с тобою, на вечный миг, в котором ты и я!»; и покорял зал песней из репертуала Сергея Захарова «Пора любви», исполнил «немножко Элвиса», поразил «Неаполитанской»: начав на итальянском и напомнив божественного Марио Дель Монако, и продолжил на русском: «Скажите девушки подружке вашей» — так, как пел её незабвенный Магомаев.

В память о Сергее Баневиче Григорий исполнил грустную до слез Третью песню Фонарщика из оперы «История Кая и Герды», напомнив: «Убивает нас нелюбовь...». И после этого позитивная «Всё будет хорошо!», написанная во время коронавируса, сняла грусть, исправила настроение и легла на душу. А потом улыбнула и пара песен про глаза: танго «Ах, эти чёрные глаза» и русский цыганский романс «Очи черные».

С восхищением Григорий Чернецов говорил об Александре Зацепине, которому исполнилось 100 лет, и который недавно побывал в Петербурге на своем юбилейном концерте. В честь «Человека-Века» спел из кинофильма «Земля Санникова» «Всё было».

А песня на стихи Есенина «Королева» едва не свела зрителей с ума, тем более, что Григорий спустился в зал, и дамы тянули к нему свои руки — прикоснуться к певцу, как к божеству.

В репертуаре Григория Чернецова, как известно, лучшие хиты минувшей эпохи, которые словно ждали часа, когда он их оживит, и произведения собственного сочинения: несколько красивых песен — о любви — под минусовку и симфонических композиций, которые прозвучали в исполнении оркестра театра.

В их числе — песни о своих нежных чувствах — к женщине и своей родине. Это песня «Якутия моя», исполняя которую Григорий взял в руки хомус и добавил ещё больше чувств и ещё больше лирики.

Впервые он презентовал эту песню в Санкт-Петербурге — после того, как вернулся в Северную столицу из столицы своей малой родины. Здесь, на сцене этого театра во время проекта «Чайковский-фест. Якутск», обласканный горячим приёмом своих земляков, он обещал вернуться — но привезти при этом свою новую песню про родину.

«Она, — признаётся, — родилась спонтанно, когда слушал песню...про Петербург своей талантливой коллеги. И вдруг подумал: "А про Якутск-то у меня ничего нету...". И вот — набросок, мелодия, четверостишие и — выросла песня. Но я её не планировал», — признаётся Григорий.

Как нельзя запланировать внезапно хлынувшие чувства — про любовь, поцелуй» и свои ощущения в облаках в самолёте, несущим тебя к мечте и впервые меняющим твою привычную жизнь на что-то иное, дарованное свыше.

После концерта к Григорию за кулисами выросла очередь: за автографом и сфотографироваться. А в ней и дама, которая специально ради этого чудесного голоса приехала из Нерюнгри, и восходящая звезда ГТОиБ Мария Шапошникова, которая напомнила, что однажды уже стояла на одной сцене с Григорием и тогда дала себе слово стать оперной певицей.

А когда очередь развеялась, Григорий дал интервью и кое-что рассказал.

— Это не первый мой сольный концерт. Я уже выступал с Филармонией — когда меня удостоили звания «Заслуженного артиста РС(Я)». Были и другие выступления, маленькие, в годы моей учебы — под минусовки.

На заре своей юности я выступал в ДК Кулаковского перед ветеранами, пел на МСИ «Дети Азии» акапелла и жутко нервничал. И пока я более-менее не набрался опыта, всегда было такое страшное волнение, что думал: да зачем мне это надо! Можно же спокойно жить и что-то делать, а я тут выхожу и а-а-а-а-а!

Практически любое выступление в Якутске мне хорошо помнится, потому что было на грани фола: всегда страшно волнительно.

— С учётом того, что было на опере «Евгений Онегин» на проекте «Чайковский-фест. Якутск» — а там была такая бурная реакция, что я думал... не то, чтобы ожидал...нет, наверное, эта реакция зала была ожидаема, да. Потому что этот концерт вызревал очень давно, и люди мне постоянно писали: ну когда же!

И вот это всё набралось, и благо, всё сложилось. И уже написали: билетов нету, не достать, когда в следующий раз?

— Я периодически испытываю свои вокальные данные и в джазе, и в роке. У меня есть серьёзный рок, в том числе и тяжёлый, но это совсем другой формат, для этого концерта неподходящий. Я всю жизнь только тем и занимаюсь, что пробую себя в разных жанрах.

И если раньше я был просто исполнителем, то теперь уже и мои песни появились, и музыка.

— Мне иногда кажется, что какие-то рецепты для сохранения голоса — мёртвому припарка. Наблюдаю за коллегами, которые только тем и занимаются, что прибегают ко всякого рода хитростям — толку никакого. И я, наверное, больше вреда приношу своему голосу, чем поддерживаю его в какой-то форме.

— Опера — не столько мой выбор, сколько выбор моей мамы. Она всегда считала, и совершенно справедливо, что высокое мастерство, уважение и почёт достигаются всё-таки в опере. Потому что это сложное честное искусство без каких-либо шоу-бизнесовских ухищрений.

— Все, у кого мне приходилось учиться музыке, внесли свой вклад в мою музыкальность и моё образование, в умение играть на фортепиано, в мою какую-то уверенность в себя. Это и педагоги в хоре мальчиков при Первом Президенте Михаиле Ефимовиче Николаеве, и это мама, которая брала за шкирку и заставляла заниматься музыкой.

Сам я ещё недостаточно умею, чтобы взять на себя высокую ответственность — учить детей.

— Много всякой науки в Якутске познал, в том числе и дворовой, и были события, которые сильно повлияли на мою жизнь. Например, когда меня неожиданно сделали президентом школы, но вначале выгнали из класса. То меня за лень ругали, то за плохое поведение. Просто отчислили и сказали: «Всё, на следующий год ты не переходишь!». И я весь восьмой год учебы проучился в другом классе. Это была для меня трагедия всей жизни, ужаснейшее время. И я собрался, стал лучше учиться, очень многое в себе изменил. И после экзаменов меня взяли обратно. И мой замечательный классный руководитель Владислав Алексеевич Голованов после этого сказал: «А давай тебя сделаем президентом!»

Уважаемый человек, он научил нас столькому в жизни, что не передать! И я очень ему благодарен, что он так сделал: это меня здорово закалило.

— Не надо искать смысла в жизни. Вот не надо! Знаю людей, которые в этом поиске совершенно зарываются, Потому что его не найти, этого смысла. Вот жизнь дана, и прожить её надо достойно и честно, и стараться всегда быть человечным.

— Я не придерживаюсь никаких традиций. Якутская кухня — не моя еда. Суп из потрохов — не дай бог: не ем ни внутренности животных, ни рыбу. Аллергия! Вся семья ест, я один такой. У меня есть друг, с которым мы много лет дружим, и у него такая же история.

А вот кумыс с удовольствием выпью.

— Может быть, в скором времени мне удастся исполнить в Мариинском театре в опере Сергея Прокофьева «Война и мир» роль Андрея Болконского. Сложнейший спектакль, непростая музыка и роль тоже непростая.

— Что вдохновляет и приносит счастье? Любовь! И мне хочется петь о любви. И если все начнут петь о чём-то другом, то кто будет петь о вечном?!