«Признание в любви»: 90-летний юбилей народной артистки Якутии Марии Николаевой отметят на сцене театра

5 июня в честь любимого учителя, ветерана оперной сцены, народной артистки Республики Саха (Якутия) Марии Евсеевне Николаевой на сцене театра пройдёт праздничный вечер «Признание в любви».

В детстве Мария сказала отцу, что его фамилию никогда не поменяет, будет нести её высоко. Вышла замуж, и слово свое сдержала. Осталась Николаевой. А главное, несла свою фамилию неизменно высоко. Этот рассказ о ней — необычный. Он составлен по фотоальбому Марии Евсеевны, который мы с ней вместе листали...

ПОСТАВЛЕННЫЙ ГОЛОС

Педагогом Марии Николаевой в Ленинградской консерватории имени Римского-Корсакова была доцент кафедры вокального факультета Наталья Дмитриевна Болотина, заслуженная артистка РСФСР. Личность! Ее школу прошли многие выдающиеся певцы. В их числе — народный артист СССР Владимир Атлантов, заслуженный артист России Герард Васильев и другие.
Во время блокады она не эвакуировалась, а осталась в Ленинграде вместе с мужем. Павел Петрович Болотин — народный артист РСФСР — обладал прекрасным баритоном. Вместе они выступали на передовой линии фронта, на базах ВМФ, в госпиталях в составе фронтовых бригад артистов. Часто концерты и спектакли проходили под бомбёжкой и обстрелом. А в блокадном Ленинграде они давали концерты на фабриках и заводах.

До встречи с ним Наталья Дмитриевна была... балериной. Просто Павел Петрович услышал, как она поёт и стал её личным педагогом. Она окончила учёбу у него и пела в Малом оперном, потом в Мариинском театрах. Когда закончилась война, в 1947 году он умер, а Наталья Дмитриевна покинула сцену. Стала преподавать.

Первые два подготовительных курса Мария Николаева занималась у Ольги Афанасьевны Кашеваровой, народной артистки России, солистки Мариинского театра. Скоро она ушла на заслуженный отдых, но прежде побеспокоилась о своей ученице и переговорила с Натальей Дмитриевной, чтобы та взяла якутянку в свой класс.

И так, с первого курса 1964 года по выпускной 1969-й, Мария занималась у Болотиной. Ольга Афанасьевна же не пропала из поля зрения Марии: она появлялась на госэкзаменах, была председателем аттестационной комиссии и постоянно ходила на академические концерты студентов.

И вот, когда, заканчивая первый курс, Мария пела на такой академическом концерте, Ольга Афанасьевна вдруг всплеснула руками: «Наталья Дмитриевна, что вы с ней сделали!?»
«А что такое?» — насторожилась Болотина. «Я никак не могла её раскрепостить! Как вы это сделали?!» — воскликнула Ольга Афанасьевна.

Всё дело в том, что, поступая в консерваторию, Мария не была вокалисткой. Она была... хормейстером и работала в Нюрбинском районном доме культуры, получив в 1959 году соответствующий диплом Якутского музыкального училища.

Настоящую вокалистку из неё сделала Болотина. Да такую, что Мария Николаева до сих пор звучит. Благодаря ей. Вот что значит школа!

И КОСА — НА УЛИЦУ

До Ленинграда у Марии и старшей сестры были длинные косы. В Ленинграде, уже учась в консерватории, она решительно косу обрезала: хотелось носить шляпку, а тут коса ниже колена. Никакая шляпка на косе не удержится! Да и модную причёску не сделаешь. Так что вскоре Мария щеголяла с модной короткой стрижкой.

Наверное, влияние Болотиной тоже сказалось: у той волосы ниспадали на лицо красивыми волнами в несколько рядов.

И ВСЁ-ТАКИ ОНА БЫЛА ПЕВИЦЕЙ, НА МИНУТОЧКУ ЗАГЛЯНУВ НА ДИРИЖЕРСКОЕ

Когда Мария ещё собиралась лететь в Ленинград, в Якутске было очень жарко — под 30 °, и это в августе. А в Ленинграде — очень холодно, дул сильный ветер. Мария была изрядно простужена, но всё-таки спела на прослушивании песню Гранта Григоряна «Весна пришла» — свою любимую. «Хорошая, очень красивая песня, я всегда её пела. Последнее время только не пою», — говорит Мария Евсеевна.

И случилось чудо. То ли девушка приглянулась, то ли песня Гранта Арамовича произвела впечатление, а может, всё вместе, только произошло следующее. На тот момент Марии было уже 26 лет — на подготовительное отделение обычно в этом возрасте уже не берут, и ей запросто могли дать от ворот поворот. Но Ольга Афанасьевна Кашеварова заявила: «Она мне понравилась, я беру её себе!». Вот как!

Как уже было сказано, Мария не с улицы зашла, образование у нее уже было. Но там тоже с ней случилась очень интересная вещь. Не в ее пользу. Дело в том, что Марию приняли в Якутское музыкальное училище на вокальный факультет. Фортуна в те годы, видать, с ней просто шутила, потому что, когда она проучилась год на вокальном, завуч Шутенко вдруг заявил: «У вас, Николаева, нет голоса! Или давайте уходите из училища, или переходите на дирижёрское отделение!».

На Марию словно ледяной дождь хлынул. Что произошло? Она же всё нормально сдала, получила «отлично»! Почему она должна «уходить»? Завуч был непреклонен: «Не хотите потерять год — переходите на дирижёрское!» «Тогда на второй курс!» — разозлилась Мария. Взяли на второй!

ВСЁ БЫ ХОРОШО, ТРУДНО ТОЛЬКО С «ГАРМОНИЕЙ»

Гармония — этот предмет дирижёры-хоровики проходили с первого курса, писали диктанты по нотам. А вокалисты этим занимались со 2-3 курса, поэтому Мария по этому предмету ничего не знала. Но его вёл Грант Арамович Григорян! И Мария занималась у него.

Григорян был хороший педагог. Внимательный. С каждым работал отдельно, если кто не понимал — занимался дополнительно. Мария даже про него статью написала, отдала свой труд музыковеду, которая поведала, что пишет книгу.

Грант Арамович приехал в Якутию в 1953 году и с 1955 года заведовал отделением теории музыки в музыкальном училище. До официального открытия отделения в 1959 году он преподавал предметы музыкально-теоретического цикла на общественных началах и мечтал открыть композиторское. Заслуженный деятель искусств РСФСР и ЯАССР, Григорян стал одним из основоположников академической музыки в республике.

Вместе с Марией у Григоряна учился самодеятельный композитор Георгий Максимович Никифоров, фронтовик. В честь его столетия в сквере у ДК Кулаковского ныне открыли памятную скамейку, и его дочка просила Марию Евсеевну спеть на открытии.

НА СЦЕНЕ

Но вернемся в 1969 год, когда успешно окончив Ленинградскую консерваторию, Мария вернулась в Якутск и была принята в музыкально-драматический театр. Никто не торопился давать заглавные партии выпускнице престижной консерватории, хотя после первого же сольного концерта, который она дала совместно с Александром Самсоновым, газета «Кыым» отмечала «нежный колорит, сильные, широкого диапазона энергичные голоса, высокую культуру вокального исполнения» и прочее в том же духе.

Первый выход на сцену состоялся в роли Пажа в «Риголетто» в том же 1969 году. А ей за тридцать, и все ноги до коротких шаровар — на виду. Но она же артистка! Переломила своё стеснение, вышла и спела. Еще и фотограф запечатлел две стройные хорошенькие ножки на долгую память, а этот снимок занял одно из почётных мест в музее театра.

Поначалу Марии давали маленькие моржовые партии — так в оперном искусстве называют второстепенные роли. И это с ленинградской-то выучкой! Но такие партии требуют от исполнителя умения ярко представить образ в течение короткого времени, даже если роль длится всего несколько минут. И она представляла. Мария училась перевоплощаться на сцене в разных героев, ловить их эмоции.

Потом ей выпало петь в опере «В бурю» Тихона Хренникова — в этой популярной советской опере, написанной в 1936 году, некогда исполненной её педагогом, Натальей Болотиной. На спектакль Марии выдали старинные сапожки с тесёмками. Кожаные, но рваные: со сцены-то рвань не видно. Она обулась, одела юбочку и платочек накинула. А сыночку Айалу, которому на тот момент было четыре года, «новые» мамины сапожки не понравились.

«Мама, сними! — кричит и плачет. — Они некрасивые!». И зарёвывается. Приезжая певица пела в том спектакле, услышала это и говорит: «Надо же! Такой маленький, а понимает, что мама в плохое оделась!» Еле-еле успокоился ребёнок. И мама вышла на сцену. И никто на сапожки внимания не обращал — слушали, как она поёт.

ФОТОАЛЬБОМ

У Марии Евсеевны скопилось очень много фотографий. В них, как в кинохронике, вся её долгая интересная жизнь — её и отчей семьи, её в Ленинграде, её в жизни театра, а вместе с этим и сына, и мужа, для которых театр был совсем не пустое слово.

Вот на фото — родной брат Василий Евсеевич, самый старший, фронтовик. Очень красивый. На фото — он с мамой, Анной Ивановной Николаевой. А вот Ефим, чью дочку Гулю она потом возьмет к себе на воспитание, и воспитает как собственную дочь, и теперь уже Гуля присматривает за своей дорогой мамой Марией Евсеевной.

А вот Мария — в роли Наташи в опере «Русалка», вместе с ней — маленькая девочка, дочка тенора Виктора Шеина, которая играет в спектакле дочку русалки.

В 1978 году газета «Социалистическая Якутия» писала про Марию Николаеву, что она «превосходно справилась с труднейшей партией, рассчитанной на вокальное мастерство высокого класса и на тонкое чувство всех нюансов этой исключительно психологической роли...»

Это — роль Татыйык в «Хотугу сибэки» («Цветок севера») Ивана Гоголева-Кындыл на музыку любимого Гранта Григоряна.

А вот здесь — во время учебы в консерватории выбрала время и с земляками съездила в Петергоф, а к ним еще присоединились ребята из пединститута имени Герцена.

А вот это — Светлана Макарьевна Шестакова, учились с ней на подготовительном, но в консерваторию не поступила: замуж вышла. Зато всю жизнь работала во дворце пионеров, занималась с хором.

А вот на этой фотографии артисты строили свой театр! Тот самый, который теперь уже стал им мал. Сколько было энтузиазма, искры, молодого задора, когда на строительстве здания таскали доски, убирали мусор, мели территорию. Вот на фото Александр Хроленко, Семен Оконешников, а это Юрий Местников запечатлел ветерана войны Егора Сивцева, прозванного ласково сибемолем...

ЦЕНА УСПЕХА

А это фото — репетиция «Мамаши Кураж» в антивоенной опере С. Кортеса, поставленной в 1988 году, где Мария принесла свою жертву.

Декорация была следующая: избушка, пригорок, повозка, что-то еще. Время военное, мать возит с собой детей. Мария — в роли глухонемой дочки — Катрин. Она стоит на самом верху конструкции, будто это пригорок. По роли, едва завидев немцев, Катрин начинает играть в барабан, чтобы предупредить всех о том, что идут враги. Там же Мария поёт вокализ на «а» — без слов.

После первого акта, когда был объявлен перерыв, она хотела было спуститься вниз, но Вячеслав Логинов, который ставил спектакль, говорит: «Подожди-ка, надо ещё кое-что тут доделать!». И пока разговаривал со сценорабочими, про Марию забыл, дал команду менять конструкцию.

В один момент рабочие ловко вытащили трубу, удерживающую конструкцию и... Мария полетела. Спасибо, что не в яму. Там бы для неё всё навсегда и окончилось. Спасибо, что вытащили именно эту трубу, а не другую, и она упала на сцену...

Адская боль парализовала всё тело, обожгла мысль о Катрин... Как играть теперь...

Скорая помощь, больница, кровь и бинты — нога Марии оказалась напрочь раздробленной. Она долго лечилась, но полностью восстановиться так и не смогла...

ДВЕ МАРИИ

На увеличенном фото — малыши: Мария, младший брат и старший — фронтовик Василий, младшая сестра и старшая, мама с папой, дедушка, но там должна быть еще одна Мария — сестра. Та, что родилась до неё.

Детей в семье было шестеро, но та Мария, что родилась раньше, воспитывалась у других людей. У тех детей не было, вот они и стали выпрашивать ребёнка.

Как раз в то время отец сильно болел, а та Мария беспрестанно плакала, не давала спать. Измученный бессонными ночами, он взял да сказал жене: «Отдай ты им девочку!». Что делать! Скрепя сердце мать собрала дочку, вместе с ней — корову с телёнком, чтобы было чем дитя кормить...

Вернули Марию лишь когда ей уже 12 лет или 14 лет было — отец сам забрал. Узнал, как в приемной семье её «воспитывают»: только четыре класса она и окончила, потому что за хозяйским ребёнком смотрела, который, наконец, появился на свет у этих отчаявшихся иметь своих детей бедных людей. Мария стала нянькой младенцу, ночей не спала, от усталости засыпала прямо в школе на уроках. Понятно, что она плохо училась, и кончилось это тем, что её, в конце концов, исключили из школы. Не получив образования, всю жизнь Мария работала дояркой. Но какой же у неё был красивый голос! Это было звенящее колоратурное сопрано и, если бы она училась, если б с ней кто занимался, кто знает, может, и она блистала бы на престижных сценах...

С именем нашей Марии до трёх лет дома никак не могли определиться. Они же помнили про сестру Марию. То Мариной звали малышку, то Марусей, то как-то ещё. Старшая сестра хотела звать Марусей, старший брат — Мариной, и на этой почве дети ходили друг на друга врукопашную. Отец, наконец, разозлился, пошёл и зарегистрировал нашу Марию как Александру. Забавно, что он никому об этом не сказал.

И Мария ничего об этом не знала, и так и росла под именем Мария. Лишь когда девочка окончила школу и пошла получать паспорт, всё выяснилось. Оказывается, в амбарной книге была зарегистрирована только одна Мария Евсеевна Николаева, и это не наша героиня, а её старшая сестра. Паспортист спрашивает нашу Машу: «А у вас в семье есть Александра?» «Нет», — отвечает девочка, да как вдруг расплачется! Как же так, официально в семье её как будто и нет! «Ладно, — решает паспортист, — я выдам тебе справку, будешь по ней жить».

С этой справкой Мария-Александра отправилась поступать в Вилюйское педучилище. Каждые три дня она ходила в паспортный стол — продлевать справку, всякий раз ей давали новую. До тех пор, пока всё это не надоело начальнику. Видимо, стало жаль девушку. Потому что он взял и всё же выдал ей паспорт на имя Николаевой Марии Евсеевны.

Прошло время. Мария уже забыла ту историю со своим другим именем. А тем временем родственница, которая работала в архиве, как-то говорит: «Нашла я ваше семейное дело, а там, говорит, тебя нету. Есть только Николаева Мария Евсеевна 1932 года рождения». «Это моя сестра», — отвечает Мария. «И ещё там есть некая Александра 1936 года рождения», — добавляет родственница, намекая на непорядок.

Ну что тут скажешь! Конечно, это она и есть! А дома-то всегда звали Марусей! И Мария всё рассказала маме. Та рассмеялась. «Из-за твоего имени, — говорит, — сестра с братом дрались! Вот поэтому отец поступил...» Ну, у него же была уже дочь с таким именем — Мария. А так их стало две.

ОТЕЦ

Отец был безграмотный. До восемнадцати ходил в батраках у своего родственника, а когда советская власть установилась, стал председателем колхоза. Это было уже в 1939-40 годах. Когда война началась, получил назначение завхозом в школу-интернат: обеспечивать бедных сироток. Много их в те времена появилось, а в селе знали, что доверить их лучше всего Евсею Николаевичу. Так и говорили: «Сообразишь, где на интернат еды раздобыть». И, чтобы раздобыть, Евсей рыбачил на озёрах, и ставил в лесу силки.

Председателем колхоза вместо Евсея поставили двоюродного брата отца по фамилии Прокопьев, энергичного такого. Страшное было время: сильный голод, болезни косили людей.

Всё это происходило в Оргётском наслеге Верхневилюйского района — он и до сих пор существует, но там теперь мало народу. А в былые времена жизнь там кипела, много знатных людей оттуда вышло, много учёных. Мария Николаева стала певицей и певица Феодосия Шахурдина там родилась, и даже приходится Марии Евсеевне родственницей.

Отец очень хорошо по-якутски пел — тойук. Бывало, выпьет немножко, приляжет и говорит: «Хочешь, спою?»

Мария была его любимицей, и ему всегда хотелось для неё петь. Вот и спрашивал. Тембр него был очень красивый. Кылысах пел так, будто звоночек звенил. Дочке нравилось. Попоёт, попоёт, потом говорит: «Ладно, спи!». И засыпал.

Про Марию он говорил: «Моя любимица! Вырастет — будет врачом: станет меня лечить». Но жизнь почему-то его торопила. «Дождаться бы сына», — говорил отец, словно выпрашивая у судьбинушки лишние годочки.

Старший брат вернулся с войны только в 1948 году — вся грудь в орденах. А друзья его, Гавриил Тутукуров с братом, ушли и погибли. В газете про них вышла заметка под названием «Остались только имена», напечатанная по-якутски латиницей.

Отец дождался Василия. Через год умер. Было ему всего 58 лет, на десять лет старше мамы. Да какая у него жизнь-то была! Хоть и у родственников батрачил, но они же не смотрят, родственник или кто. Батрак он и есть батрак. Круглый сирота, заступиться за него некому.

Брат Василий после войны работал в райсовете, был бухгалтером. Вот на фотокарточке он стоит в пальто — красивый, модный, элегантный. Потом в Холбосе работал. Первая жена Шура была медработником, сын у них родился. Но что-то не сложилось, как в песне. Второй раз женился на Лие Павловне, и она родила девочку, которую назвали в честь бабушки — Аннушкой...

МАМА

У Анны Ивановны была медаль «Материнская слава», но дети есть дети. Играли с медальками и куда-то задевали. Выбросили, наверное. И ещё были какие-то медали: они же с отцом стахановцами были во время войны.

Всё время родители пропадали на работе, за главную в доме была Мария. А было ей всего восемь. Всё делала: и лепёшки, и варила, и в лес ходила с топором, рубила дрова, всё на себе выносила. «Братьям своим дам ванну, как у меня, говорю: "Идите в лес, собирайте щепки!" Они ленятся, не идут. Тогда я говорю: "Мама придёт вечером, сделает оладьи". Тогда они бежали».

Мама с папой работали в колхозе с утра до ночи, дети сами печку топили, себя кормили. Наверное, мама оставляла им что-нибудь из съестного. Лепёшки, скорее всего, что ещё?! Летом мама косила. Зимой на колхозной ферме работала, ходила за коровами. Ферма была огромная, состояла из нескольких домов, и семейство там обосновалось.

Мама была очень сильной, крепкой. Однажды, увидев по телевизору наездников цирке, скачущих галопом на лошадях, сказала мечтательно: «Вот бы мне сейчас родиться!» Она в свое время такой же лихой наездницей была, скакала на лошадях, гоняла табун. Бывало, ухватится за гриву и сходу вскакивает на кобылу. А с мальчишками бегала — быстрее всех. Если боролась с ними, то всех побеждала. Ух и злились они на неё! Потом отец сказал: «У меня сына нет, давай выходи за Евсея, за сына мне будет». И всё.

Что, много слов на это скажешь? Ну а потом дети пошли — один за другим. Маленькой Марусе запомнилось, как она в три года обварилась молоком. Не сам этот факт, а что за ним последовало.

Раз мама велела старшему брату присмотреть за малышкой. Но стоило ему ненадолго упустить её из виду, как она выбежала из дома и рванула к маме, которая в это время доставала из камелька ведро с кипящим молоком. Маруся подбежала к ней, обхватила ручонками колени и — окунулась головой в ведро. Хорошо, что на голове кепочка была — как могла, она спасла лицо. Пострадал лишь небольшой участок на лбу, оставив на всю жизнь памятный шрам.

Больно Марусе не было. Ни чуточки. Запомнилось, что вода, которой обмывали обожжённое личико, была очень красивая. Розовая. Марганцовка, конечно.

МУЖ

Мария познакомилась с Юрием в театре, когда приехала из Ленинграда. В том же, 69-м году. Одной из первых ролей стала роль Серпины в спектакле «Служанка-госпожа» Перголези. Вместе с нею роль Веспони сыграл Юрий Местников. В 1971 году они поженились и поехали в Ленинград, в Комарово — отдыхать в Доме актёра.

Юра был очень добрым, очень много знал, был очень талантливым, и, окончив десятый класс, сразу пришёл в театр — работать, пел в хоре.

Отец умер рано, мама тоже. У Юры отец был одним из первых якутских актёров, работал артистом, был директором театра. Тараса Павловича Местникова — а это был именно он — в 1938 году доставили в НКВД, арестовали, объявили врагом народа. В 1940 году преследование вдруг прекратили, и он, неоднократно ходивший под пытками, вернулся домой и снова работал в театре.

В 1957 году, когда Мария еще была студенткой Якутского музыкального училища и в составе делегации отправилась в Москву на Дни литературы и искусства, Тарас Павлович умер. Ему было 53 года.

Друзья Тараса Павловича о Юре не забывали. Это они оформили его в театр. Сказали: «У тебя хороший голос! Иди пой!». А когда Мария и Юрий поженились, она отправила его учиться — в музыкальное училище. Юра жутко стеснялся. Ему тогда было за тридцать, и он говорил: «Мне уже лет-то много, что ж я буду с пятнадцатилетками за одной партой сидеть!» На первый урок он даже не зашёл в класс, а на второй вошёл буквально перед педагогом, и дети встали, его приветствуя. Думали, учитель.

Якутское музыкальное училище Юра окончил очень хорошо. Тогда частенько приезжали преподаватели, профессора из Новосибирска, и о Юре говорили, что он будет хорошим солистом. Параллельно с работой в театре, он теперь учился еще и в университете на филфаке и окончил его в 1981 году.

Перед спектаклями Юрий Местников сам делал себе очень хороший грим — не узнать. А когда работал в хоре, то даже исполнял какие-то танцы в некоторых мизансценах. Очень любил фотографировать. Поэтому добрая часть фотографий в домашнем архиве — его. Снимал артистов, работниц швейного цеха, секретарей, все субботники и все праздники — майские, ысыах, выезд на природу на шашлыки и на гастроли и другие. Театральный ысыах тоже был темой для его фотографий: Юра был большим общественником и распорядителем праздника.

И еще он постоянно о чём-то спорил со знаменитым концертмейстером Марком Слепцовым — они всегда репетировали вместе, и Юра не мог просто так, не глядя, согласиться со своим другом детства, с которым вырос в одном дворе одного большого на всех артистов дома.

АЙАЛ

Почему такое имя ему досталось? Это якутский герой произведения Суоруна Омоллоона, бунтарь, кажется, и он очень нравился подруге Марии, которую тоже звали Мария. Это она попросила нашу героиню дать сыну такое имя.

Со своим сыном Мария объездила, кажется, всю страну. С четырех лет брала его с собой на гастроли. Вот фото с гастролей в Магадане, и сын — стоит за кулисами; потом — июль 1971 года на Индигирке; Среднеколымск, Ленинград, Мома — праздник оленеводов. Иркурск, Благовещенск, Ульяновск... Якутск-Иркутск по Лене... В 1972 году — Москва и Дни литературы и искусства, затем в Ульяновск, Уфа и другие... И снова — Кобяйский район, Соттинцы и так далее.

В детстве Айал ходил во Дворец пионеров, играл в оркестре на домре, хорошо играл на гитаре, подрос — учился в музыкальном училище, но что-то ему не зашло, и музыку он оставил. Но работать пришел в театр. Он же насквозь состоял из театра и другой жизни, наверное, не представлял.

Айал Николаев был начальником осветительского цеха. Директором тогда работал Сергей Сюльский. При нём, кстати, Мария ушла из театра и посвятила всю себя преподаванию, помогая молодым учить партии, ставить голос. «Я бы ещё работала, но Сюльский сказал: "Как?! Столько лет, а она др сих пор работает!?" Я обиделась и написала заявление».

Как-то сын зашёл к нему по поводу освещения: «У нас на сцене темно, не хватает ламп...» А тот стал кричать и стучать кулаком по столу. Словом, после 30 лет работы в театре с кипой благодарностей Айал тоже написал заявление.

Летом с повзрослевшим сыном Мария снова ездила в Ленинград, Петергоф, и там встречалась с дорогими сердцу людьми — с педагогом Натальей Болотиной, однокурсницей Таней Гришановой...

ГРИШАНОВ

Таня была дочерью профессора Гришанова Николая Григорьевича — это он приезжал в Якутск для набора студентов на подготовительное отделение консерватории, и он тогда выбрал Марию и увез её в Ленинград!

И это тоже весьма примечательная история, потому что на прослушивание к нему Мария ехала из Нюрбы, где работала хормейстером. Ей сообщили об этом подруги, и она, не раздумывая, рванула в Якутск — на прослушивание. Вот как хотелось петь! Он услышал её и сказал: «Я вас беру!». А ведь в Якутском музучилище её буквально вынудили оставить вокальный факультет!

И ещё одного абитуриента отобрал Гришанов на вокал — парня по фамилии Сазонов. Тот вообще нигде не учился, но у него был очень красивый голос. К сожалению, его скоро призвали в армию и на этом его учёба закончилась. Кроме того, Николай Григорьевич отобрал двух девушек на дирижерско-хоровое — они, окончив подготовительное, дальше учиться не стали.

Выходит, с Марией Николаевой Николай Григорьевич попал в десятку. Там, в консерватори, Мария оказалась на одном курсе с его дочерью Таней и сдружилась с с нею. Вместе учились у Натальи Дмитриевны Болотиной.

И вот, спустя годы, не теряя связи, Мария наведалась к ним со своим сыном. Было лето, и все вместе ездили на гришановскую дачу, были в Павловске, гуляли по Ленинграду. Вся молодость связана с этим прекрасным городом и его чудесными людьми, которые сделали из Марии артистку.

ИСТИННОСТЬ СЛУЖЕНИЯ МУЗЫКАЛЬНОМУ ТЕАТРУ

Истинность служения музыкальному театру Марии Николаевой доказана всей её жизнью, в которой она и театр стали одним целым и в котором она была уникальна и неповторима. Честь театра для нее была её честью, она чувствовала свою ответственность за него и даже была готова к жертвам. В прямом смысле слова. Не только в смысле выплеска энергии и огромных затрат душевных сил, но даже физически.

Ее таланту аплодировали зрители Магадана, Башкирии, Красноярска, Хакасии, Ульяновска, Амурской области, Хабаровского края, Москвы, Читинской и иркутских областей, Благовещенска и конечно, в наслегах Якутии. Вместе с народной артистской Анегиной Ильиной в 1980 году Марию Николаеву пригласили в Красноярский оперный театр на участие в спектакле «Князь Игорь» на роли Кончаковны и Ярославны. Они стали первыми, кому выпала честь петь на оперной сцене за пределами республики.

Где бы она ни пела — в стане оленеводов, среди рабочих во время сенокоса или в городских концертных залах, поклонники её таланта отмечали высокий уровень исполнительства и тонкую душевную организацию певицы: её пение всегда было способно проникнуть в сердца и задеть за живое.

Для нее очень памятны концерты в музее имени А.Скрябина в Москве, в Большом зале Московской консерватории, в Колонном зале Дома союзов, где она составляла общее представление о якутской опере.

С огромной душой Мария Николаева воплощала образы национальных героинь — Саргы в опере Г. Комракова и Э. Алексеева «Песнь о Манчаары»; Туйаарымы Кур в опере «Ньургун Боотур»; старушки из музыкальной «Сказки Сэркэн Сэсэна»; Ньургусун в опере Гранта Григоряна «Лоокут и Ньургусун» и других.

ПРИГЛАШЕНИЕ

В концерте «Признание в любви», который случается только раз в 90 лет и пройдет в ГТОиБ 5 июня, выступят ведущие солисты оперы, артисты хора, балета, Государственный вокальный ансамбль «Туймада» и «Виртуозы Якутии», педагоги, студенты и выпускники Высшей школы музыки республики — все те, с кем когда-либо Марию Николаеву связывала судьба.

В программе вечера — вокальные произведения из богатого репертуара маститой певицы: арии и ансамбли из классических и национальных опер, камерная вокальная лирика русских и якутских композиторов, народные песни и старинные романсы в сопровождении оркестра театра.

Готовится и сюрприз — сама Мария Евсеевна исполнит на этом вечере три произведения — две якутские песни и романс Чайковского. В фойе развернется выставка фотографий из её семейного архива, по которым каждый зритель увидеть героев настоящего повествования.

Насладитесь ее волшебным с нежным колоритом голосом. Запомните ее такой!